Успешные люди не обязательно нуждаются во внимании и шумихе вокруг себя. А скромность тоже может быть добродетелью. Как говорят японцы, ценится то, что «имеет глубинную тень, а не поверхностную ясность».

Максим Васильевич Золотарев – первый заместитель генерального директора Группы компаний «СРВ», член правления ОАО «Юридическое агентство «СРВ» – к успеху тоже относится философски. Главное, говорит, чтобы дети гордились и старались брать с него пример. Но счет выигранных дел с его участием уже идет на сотни, притом что большинство из них многие юристы сочли бы безнадежными.

О том, как служилось на границе и работалось в Новогоднюю ночь, почему надо не бояться начинать все с самого начала и не стоит стремиться получить все и сразу, о парадоксах судебной системы и успешных стратегиях современной юриспруденции – в интервью с Максимом Васильевичем Золотаревым.

 

— Фамилия Золотарев в крае достаточно распространена. Вот и в правительстве региона есть зампред по фамилии Золотарев – это не Ваш родственник?

— Нет, не родственник. Но я действительно коренной ставропольчанин. И мои родители тоже родились в крае: мама Людмила Анатольевна — в Ипатовском районе, а отец Василий Васильевич — в Ставрополе. Отец работает водителем, мама – кладовщиком, так что я из рабочей семьи, юристов в роду не было. Но родители стремились, чтобы дети получили высшее образование, и подсказывали, какую профессию выбрать.

 

— А если бы Вы не стали юристом, то кем могли бы или хотели быть?

— Я вообще еще со школы хотел быть военным. Не обязательно летчиком или танкистом, но к военной службе стремился. Однако, учась в восьмом классе, проходя практику в школе по системе УПК – «учебно-производственный комбинат», – узнал о профессии юриста, причем ее тогда очень привлекательно мне представили. В Ставропольском институте имени Чурсина, где проходило наше профессиональное обучение, были юридические курсы, на которые я записался. Это и было мое первое соприкосновение с юриспруденцией. Она меня заинтересовала, тем более что преподавали бывшие сотрудники правоохранительных органов, интересно рассказывали о случаях из своей следственной практики.

— Поэтому выбрали в вузе юридическую специальность?

— Сначала я учился на юриста не в вузе, а в среднеспециальном образовательном учреждении. Это был региональный многопрофильный колледж, в который я поступил после окончания с отличием 9 классов средней общеобразовательной школы №41 города Ставрополя.

Пока я отдыхал на каникулах у бабушки, мама подала в колледж мои документы. На 2 курсе колледжа я пошел на подготовительные курсы Северо-Кавказского государственного технического университета, но сразу поступить не получилось, и я пошел учиться в Ставропольский кооперативный техникум, где получил специальность «менеджер-юрист», уж не знаю, как это сочеталось. А уже потом получил высшее образование в СевКавГТУ по специальности «Менеджмент организации».

После окончания университета был призван в Пограничную службу ФСБ РФ в Ахтынский пограничный отряд. После демобилизации из армии получил уже второе высшее образование в Северо-Кавказском государственном техническом университете по специальности «Юриспруденция». Учиться было легко, так как фактически юриспруденцию я изучал с 8 класса. Вот такой у меня был непростой путь в профессию.

 

— В армию пошли с легким сердцем? Мыслей «откосить» не было?

— Нет, «откосить» я не стремился, в нашей семье так было не принято, долг Родине нужно было отдать. Более того, когда проходил медкомиссию, попросил везде написать «здоров», чтобы не было никаких ограничений, и я мог попасть в хорошие войска.

Когда меня забирали в армию, мама хлопотала, чтобы меня определили в пограничные войска, так как они являются более подготовленными, и служба была бы интереснее и полезней. Они, конечно, разбросаны по всей стране, но есть и в нашем крае. Так что была возможность либо остаться служить на малой родине — в Ипатово, в Буденновске, в Изобильном, — либо отправиться на другой конец нашей страны.

Получив повестку, в апреле я явился с вещами в военкомат. Моих друзей, с которыми мы одновременно проходили медкомиссию, забрали в армию, но мне выдали другую повестку, наказав прийти уже в мае. А в итоге я был призван и вовсе в начале июня. И местом службы оказался совсем не Ставропольский край. Звоню маме и говорю: ну все, меня забирают. А куда? В Дагестан. На том конце провода повисло молчание.

Это как раз были неспокойные годы в той республике, но на нашу долю серьезных инцидентов не выпало. Я служил на границе с Азербайджаном, в комендантской роте, которая обеспечивала безопасность пограничного отряда. Почти всю службу я провел в карауле, и мне даже пришлось охранять двух боевиков, которые были задержаны на границе и содержались в камерах на территории отряда.

После армии мое мнение на этот счет не изменилось. Каждый мужчина, конечно, в зависимости от состояния здоровья, должен «отдать долг Родине». Ну, а государство должно создать условия, при которых служба в армии пойдет человеку на пользу.

— Вы начинали свой путь в профессию как судебный пристав. Многие к этому стремятся, а Вы в конечном счете отказались от такой карьеры. Почему?

— Во-первых, не такая уж там большая зарплата, как принято думать, а у меня на тот момент уже был ребенок, которого надо было обеспечивать самым необходимым. Во-вторых, большое количество исполнительных производств, которыми я занимался, практически не оставляло времени для саморазвития, а мне хотелось профессионально расти. К тому же, я думал о будущем, в котором представлял себя профессиональным юристом. Для этого необходим был практический опыт, участие в судебных заседаниях, а в ФССП фактически все ограничивалось одним законом об исполнительном производстве. Наконец, одной из капель, переполнивших чашу терпения, стала встреча Нового 2010-го года, который я провел на работе.

 

— Как так случилось?

— Помните историю с ночным клубом «Хромая лошадь», где произошел крупный пожар? После этого инцидента суд Ставрополя вынес решение о закрытии четырех ночных клубов в нашем городе в связи с нарушением требований пожарной безопасности. Производство по одному из них досталось мне. И он единственный работал в новогоднюю ночь. Клуб назывался «Мажор».

Руководители клуба были заблаговременно уведомлены о запрете осуществления деятельности и о том, что праздник устраивать они не могут; предупреждены об ответственности, которая наступает в случае неисполнения решения суда. Помещение клуба было опечатано. Несмотря на все запреты «Мажор» был открыт в новогоднюю ночь — организаторы, наверное, надеялись, что приставы будут тоже праздновать и не смогут им помешать.

Но я, получив разрешение старшего судебного пристава на совершение исполнительных действий, вместе со спецназом судебных приставов и группой быстрого реагирования оказался «незваным гостем» на этом празднике. Клуб был закрыт и заново опечатан, до четырех часов утра 1 января мы находились возле входа, чтобы никто не мог зайти внутрь, так как клуб представлял угрозу жизни и здоровью с точки зрения противопожарной безопасности.

 

— Переход в юридическое агентство «СРВ» — желание начать профессиональный путь заново, так сказать, с чистого листа? Или Вы считали, что делаете шаг вперед?

— Конечно же, это был шаг вперед. Еще работая судебным приставом, я встречался в арбитражном суде с Романом Валерьевичем Савичевым. Он очень харизматичный человек, а его Юридическое агентство «СРВ» было окружено ореолом успеха. Словом, я был наслышан и о нем, как о руководителе, и о его компании. А потом увидел объявление в газете, что на работу в юрагентство требуются сотрудники. Я позвонил, меня попросили направить резюме и пообещали со мной связаться. Прошло какое-то время. Был конец рабочей недели, вечер пятницы, я ехал с семьей на отдых, когда раздался телефонный звонок. И я тут же узнал по голосу, что звонит сам Роман Валерьевич. Он предложил немедленно прийти на собеседование, что в тот момент я, понятно, сделать уже не мог. Явился в другой день вместе с еще четырьмя соискателями. Мы отвечали на самые разные вопросы, начиная со школьной программы и заканчивая непосредственно юриспруденцией. В итоге Роман Валерьевич из всех соискателей выбрал меня. Но поскольку опыта работы у меня тогда не было никакого, я был принят на самую низкую должность. И я согласился — надо же с чего-то начинать.

 

— В чем секрет Вашего карьерного роста от рядового помощника юрисконсульта до первого заместителя генерального директора группы компаний?

— Я прошел практически все ступени и старался на каждой должности работать на совесть. Появились первые успехи, руководство их заметило и оценило. Я докладывал о выполненной работе как положено, буднично. Возможно, научился не выделяться особенным образом, еще когда изучал менеджмент… Или просто такой склад характера. В общем, для меня подъем по карьерной лестнице – не главное. Намного важнее, по моему мнению, быть профессионалом, побеждать в сложных судебных процессах, грамотно отстаивать интересы клиентов. Вот и получилось, что карьера просто следовала за профессиональным ростом.

 

— Назовите самые интересные дела, сделки, переговоры, над которыми Вы работали?

— Буквально в прошлом году в Кабардино-Балкарском арбитражном суде с нашим участием рассматривался спор, из-за которого мы проводили в республике по три-четыре дня в неделю. Дело касалось банкротства группы компаний в КБР – сельхозпроизводителей, построившие масштабный комплекс по хранению и переработке овощей с использованием кредитных средств крупнейшего банка России. В один момент компания не смогла выплачивать долг по кредиту. Переговоры с банком о реструктуризации долга ни к чему не привели. И по заявлению кредитора было возбуждено дело о банкротстве.

Заказчиком была поставлена задача – не допустить банкротства предприятий, входящих в группу и являвшихся поручителями по кредитным договорам. Были подготовлены и направлены в суд исковые заявления о признании недействительными кредитных договоров, договоров поручительства, а в деле о банкротстве было заявлено ходатайство о приостановлении производства по делу, которое было удовлетворено судом.

В течение полугода дело о банкротстве было приостановлено. В последствии благодаря нашим ходатайствам суд также откладывал введение процедуры наблюдения, что явилось основанием для переговоров между банком и компанией. И в конечном итоге банк согласился переуступить долг третьим лицам.

Таким образом, благодаря нашему участию в споре клиент сохранил свой бизнес, организация продолжила свою хозяйственную деятельность, люди сохранили рабочие места, а спор по урегулированию ситуации был переведен в мирное русло. Это был долгий, сложный, но интересный процесс, в котором я не только участвовал лично, но и непосредственно отвечал за реализацию этого проекта.

 

— А бывало так, что результаты Вашей работы становились прецедентом в хозяйственном правосудии? И какое-то рассмотренное дело делалось образцом, по которому потом рассматривались аналогичное?

— Откровенно говоря, до Верховного Суда доходит относительно небольшой процент рассматриваемых дел. Но все же бывает и такое. Например, в прошлом году мы участвовали в судебном заседании в Верховном Суде РФ.

 

— Каким был самый трудный судебный процесс за время Вашей работы?

— Мы работали в Самаре по очередному делу о банкротстве. Обанкротился должник нашего клиента, и мы пытались бороться с конкурсным управляющим, который был не на стороне кредиторов, а всячески помогал должнику.

Нам удалось оспорить некоторые сделки должника, мы писали жалобы на конкурсного управляющего и еще много всего. На первый взгляд, ситуация была совершенно безнадежной. Но мы добились того, что люди, стоявшие за банкротством, в итоге заключили с нашим клиентом договор цессии, выкупили его задолженность, чтобы мы им не мешали проводить дальнейшую процедуру банкротства.

На самом деле, таких историй в практике много. И почти все дела, за которые мы беремся, можно отнести к категории трудных.

 

— Вы упомянули Самару, Кабардино-Балкарию… Часто приходится ездить в командировки?

— Да, часто, поскольку у нашей группы компаний сейчас есть филиалы практически во всех крупнейших городах России. Только в прошлом году я побывал в Екатеринбурге, Калининграде, Ульяновске. В Москву, считай, наши сотрудники летают каждую неделю, это воспринимается уже как само собой разумеющееся. Сейчас в географию полетов добавился еще и Татарстан. Мы занимаемся взысканием задолженности с управляющих компаний по договорам теплоснабжения. Еще там рассматривается крупный спор – мы оспариваем решение Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Татарстан.

 

— Сейчас «золотое время» для хозяйственного правосудия, не так ли? Экономический кризис не оставляет Россию уже с 2015 года. Несмотря на разные оценки, кто-то все-таки видит экономический рост, кто-то считает, что это иллюзия. Как изменилась структура рассматриваемых дел за это время?

— Дел о банкротстве становится больше, значительно вырос объем по этой категории. При этом стало меньше земельных споров, волна которых пришлась на 2015-2016 годы.

 

— А как изменились запросы Ваших клиентов за этот период?

— У клиентов уменьшилась платежеспособность. Многие стараются искать юридические услуги подешевле, забывая старую истину: скупой платит дважды. И уже на стадии апелляции или кассации обращаются к нам – «Помогите, сделайте что-нибудь». Ну, а мы готовим грамотную апелляционную жалобу, стараемся представить в суд дополнительные документы, дать пояснения, убеждающие в правоте нашего клиента. Конечно, это непросто, но чаще всего мы так или иначе добиваемся положительного результата.

 

— Каково Ваше мнение по поводу тенденций развития рынка юридических услуг?

— Я думаю, что в связи с экономическим кризисом увеличится количество дел о банкротстве не только предприятий, но и физических лиц, объем которых в судах значительно вырос. В числе хозяйственных споров по-прежнему будут превалировать дела по договорам поставок, по договорам купли-продажи. Все равно в условиях кризиса у многих будут возникать сложности с оплатой, а значит, и споры на этой почве.

Кроме того, все больше будет споров и по интеллектуальной собственности. Например, мы занимаемся делом о якобы контрафактной минеральной воде, выпускаемой под брендом «Ессентуки». Первая судебная инстанция вынесла решение в пользу нашего клиента, апелляционная инстанция его отменила, но мы уже добились приостановки исполнительного производства по этому делу и подготовили кассационную жалобу. Будем идти дальше и ставить в этой истории точку. А может, и запятую, если потребуется отстаивать интересы клиента и в дальнейшем.

 

— Считается, что мы постепенно движемся в сторону западных правовых институтов. Долго ли нам еще к этому идти?

— Еще долго, но все равно надо создавать правовое поле, единое для всех субъектов Федерации. А то по одним и тем же спорам в разных субъектах РФ суд выносит противоположные судебные акты. Во многих регионах я сталкивался с тем, что там есть своя практика, на которую опираются при вынесении решений. И зачастую это диаметрально противоположно практике, сложившейся, скажем, у нас на Северном Кавказе. Как же получается, что страна одна, а судебная практика разная? Здесь важна роль Верховного Суда, разъясняющего нижестоящим инстанциям какие-то неоднозначные позиции, и только благодаря этим разъяснениям создается единообразие.

 

— Считаете ли Вы профессию юриста творческой?

— Конечно, это творческая профессия. Ведь творчество – это не обязательно искусство вроде музыки или живописи. Многие судебные дела тоже требуют хорошего воображения, новаторства, нестандартных подходов. А работа по шаблону такого эффекта не даст.

 

— Как Вы относитесь к нашей судебной системе? Какой бы хотели ее видеть?

— Прежде всего, объективной. И в этом смысле я положительно отношусь к произошедшей реформе судебной системы, разделившей апелляционные и кассационные суды по экстерриториальному признаку. Они должны быть полностью независимыми друг от друга. Теперь же в том регионе, где был суд первой инстанции, апелляционные и кассационные жалобы больше не рассматриваются.

А в целом наша арбитражная судебная система очень профессиональна и квалифицирована. Меня как юриста она устраивает. Суды общей юрисдикции производят куда более тягостное впечатление.

 

— Кто Вы по своим политическим взглядам? Центрист? Либерал? Сочувствуете левым?

— Я к вопросам политики отношусь нейтрально, но за новостями слежу. Читать бодрые реляции, что у нас в стране все хорошо, не очень приятно. А открытость и честность политиков, наоборот, импонирует. В этом смысле нравится «Инстаграм» мэра Ставрополя, где люди пишут ему о том, что нужно сделать в городе, отправляют фотографии ям на дорогах, каких-то неблагоустроенных мест. И он это замечает и реагирует, старается исправлять недочеты. Я считаю, что такая обратная связь – это большой шаг вперед в работе современных управленцев.

Наш нынешний губернатор тоже производит впечатление очень открытого человека. Те, кто были до него, не появлялись на людях без охраны и большого числа сопровождающих чиновников. Захочешь подойти, и не приблизишься. А Владимирова мы часто встречаем просто гуляющим с семьей в парке, на разных мероприятиях. С ним можно запросто сфотографироваться, и он никогда не отказывает в такой просьбе. В общем, не кичится ни своим положением, ни властью. И также откликается в «Инстаграм» на просьбы решить людские проблемы. Я думаю, это правильная позиция.

 

— Какое место в Вашей жизни занимает работа? Есть ли что-то еще кроме нее? Какие-то увлечения?

— Работа занимает большую часть моей жизни. А свободное время я просто стараюсь проводить с семьей. Не сидим дома на выходных, организовываем себе какой-то общий досуг. Дети растут, и родительский пример для них очень важен. Поэтому всегда стремлюсь для них таким примером быть.

Еще в моей жизни есть место спорту, играю в футбол, иногда летом отправляюсь на природу, чтобы порыбачить или поохотиться. Хотя такая возможность выпадает не часто.

 

— Вы болельщик?

— Да, болею за «Спартак».

 

— Если бы Вы внезапно перестали быть юристом, смогли бы заниматься чем-то еще?

— Я бы старался в любой профессии достигнуть какого-то результата. Не люблю сидеть без дела. Возможно, попытался бы повысить уровень своего образования, например, окончить курсы МБА или пройти обучение по Президентской программе подготовки управленческих кадров.

 

— Существуют ли обстоятельства, при которых Вам бы могла понадобиться юридическая помощь? Или Вы «все сам, все сам»?

— Просто есть вопросы, на которые я, честно говоря, не хочу тратить время. Допустим, если мне понадобится помощь автоюриста в случае ДТП, я не буду вникать в это сам, а займусь более существенными и важными для себя делами. Хотя, теоретически, справился бы и самостоятельно. И договор о купле-продаже недвижимости тоже могу составить, но вряд ли буду это делать по той же самой причине, о которой уже сказал. Кроме того, зачем мне забирать у других юристов их хлеб? Я считаю, каждый должен заниматься своим делом и зарабатывать на этом.

 

— Бывают случаи, когда можно нарушить закон?

— Если есть какая-то угроза жизни и здоровью моим родным людям.

 

— Что Вас вдохновляет?

— На подвиги? Семья, конечно. Хочется, чтобы у них все было, чтобы мои дети ни в чем не нуждались, чтобы они гордились своим отцом. Это серьезная мотивация.

 

— Своих детей в будущем тоже видите юристами? Или они мечтают о чем-то другом?

— У нас с женой сын и дочь. Старшему будет двенадцать, младшей – семь. Сын моей профессией не интересуется, разве что переживает, когда я много времени провожу на работе или уезжаю в командировки. Он любит изобретать и мастерить, интересуется компьютером, поэтому я надеюсь, что он будет инженером. Но если в будущем его интересы изменятся, и он захочет учиться юриспруденции, я бы хотел, чтобы он работал в правоохранительных органах.

Дочь в будущем вижу врачом. Но пока она к медицине не предрасположена, так как боится вида крови. Кстати, супруга по образованию и складу ума тоже моя противоположность. Она технарь, занимается архитектурой, проектирует дома, делает чертежи. Я же  гуманитарий, и для меня черчение в школе было большой проблемой.

Вообще, все больше замечаю, что современные дети теперь не торопятся сами определяться с профессией. Они или следуют советам родителей или хотят быть блогерами на YouTube.

 

— А Вы не ведете блог? Скажем, блог юриста-практика с полезными советами?

— Блога у меня нет. Я и в социальных сетях стараюсь избегать общения на профессиональные темы. В жизни должна быть какая-то отдушина, и выход в Интернет для меня – своего рода отдых.