Этим крылатым выражением обычно называют места, где соприкасаются непохожие друг на друга традиции и культуры. В Ставрополе такой перекресток существовал в самом буквальном смысле…

Ссыльные поляки и «псы Господни»
Таким поистине мультикультурным местом когда-то был перекресток улицы Ленина с проспектом Октябрьской революции, который сегодня легко узнать по шпилю в стиле сталинского ампира. В свое время это место, как магнит, притягивало к себе разные нации и религии. Восток встречался здесь с Западом, патриархальный мир горцев знакомился с парадным фасадом великой империи. Приверженцы всех трех авраамических религий оставили тут свой след.
Первыми этот уголок облюбовали поляки. Большая партия иностранных военнопленных была прислана в Ставрополь после Отечественной войны 1812 года и потом только прирастала ссыльными, попадавшими сюда после череды польских восстаний. Вследствие этого к середине XIX века здесь уже сложилась значительная община католиков, желавших иметь собственное кладбище. Они получили землю близ того самого перекрестка центральных городских улиц.
Обжившись в Ставрополе, поляки решили построить при кладбище костел, деньги на который жертвовали католики со всего Кавказа. Подряд взял выдающийся меценат, купец 1-й гильдии Гавриил Тамамшев, построивший в городе Триумфальные ворота, госпиталь и первый водопровод. Костел был завершен в 1845 году и отнесен к ведению Могилевской католической епархии, которая прислала для служения ксендза Викарино – судя по имени, итальянца. Настоятелем храма стал священник Ипполит Стоклинский. В помощь ему, как пишет краевед Герман Беликов, приехали и монахи Доминиканского ордена – «псы Господни», как они сами себя называли. Их организация когда-то сыграла решающую роль в создании средневековой инквизиции, но к XIX веку стала куда более миролюбивой.
Польская община дала городу видных ученых, архитекторов, купцов, людей искусства и даже ставропольского губернатора Бронислава Янушевича. Практически все они нашли последний приют в освященной земле близ костела. Последний был закрыт только в 30-е годы XX века большевиками, которые ликвидировали и кладбище, пустив дорогие надгробия на разные строительные нужды.
Роскошное здание западного классицизма перестроили под квартиры для партийной элиты. От его прежнего облика остались лишь массивные колонны на парадном крыльце. В годы своей работы на Ставрополье здесь жил будущий член Политбюро товарищ Суслов. Сегодня этот дом все еще стоит за зданием под шпилем (пр-т Октябрьской революции, д. 34), а в одной из квартир вновь возрожден католический костел.

Соседство ксендза и раввина
В этом месте был не только польский некрополь. Участки здесь выделялись и другим иноверным и инославным исповеданиям – прежде всего, лютеранам и иудеям. Евреи не могли свободно селиться в Ставрополе, так как он не входил в пресловутую «черту оседлости». Сперва тут разрешали селиться лишь кантонистам – отставным солдатам иудейской веры. Со временем они образовали еврейскую общину, которой требовалась синагога. Но строить ее власти долго не давали. Лишь в 1879 году Кавказский Наместник Великий Князь Михаил Николаевич «изволил разрешить проживающим в городе Ставрополе отставным нижним чинам из евреев иметь молельню».
Первая «солдатская» синагога, согласно воспоминаниям старожилов, находилась по соседству с теперешним «Шпилем» и действовала до времен сталинской тирании. Между прочим, законы Российской империи запрещали строить храмы разных конфессий в одном квартале, а костел с синагогой оказались в опасной близости друг от друга. Можно было бы пофантазировать о «гении места», который задумал устроить тут настоящий «религиозный интернационал» и потому смел все юридические препятствия. Но подлинное объяснение куда проще: строители синагоги вообще не думали о законе. Их дом молитвы возник «самостроем» задолго до великокняжеского дозволения, долго существовал «частным образом» и только в 1880 году был утвержден окружным судом в собственность иудейской общины. Вот так костел и синагога оказались в одном дворе. Трудно оправдать такое самоуправство, но понять евреев можно. Много лет добивались они разрешения на строительство своей молельни и, потеряв терпение, решили действовать на свой страх и риск. Его Высочество Михаил Николаевич, очевидно, понял их и простил.

И непокорный имам в придачу
Раньше на месте «Шпиля» стоял каменный дом, который с середины XIX века использовался для постоя армейского начальства. Здесь бывали многие офицеры Кавказской войны. Наиболее острая ее фаза окончилась летом 1859 года пленением имама Шамиля. Личность весьма загадочная – воинственный мудрец-суфий, последователь мистического «тариката», утверждавший, что находится в непосредственном общении с Аллахом, он на протяжении многих лет возмущал весь Северный Кавказ, поднимая тысячи единоверцев на борьбу с российским владычеством. И вот, наконец, Шамиль был взят в плен на Гунибе и отправлен под конвоем в Петербург для аудиенции у государя. По пути на север он должен был сделать остановку в Ставрополе.
С легендарным имамом отправилось все его большое семейство. В том числе и одна из его жен Шуанет – дочь армянского купца из Ставрополя, молодой девушкой похищенная мюридами Шамиля, увезенная в горы и выданная замуж за их предводителя. Можно только догадываться, что чувствовала высокопоставленная горянка, через столько лет вернувшаяся в город своей юности.
Городские власти решили поместить Шамиля и его свиту в усадьбе архитектора Воскресенского, который оставил нам немало великолепных строений, включая колокольню Казанского собора – самое высокое сооружение на Кавказе. Дом Воскресенского стоял напротив сегодняшнего здания со шпилем. На его месте теперь детская стоматологическая поликлиника.
Шамиль прибыл в Ставрополь в декабре 1859 года. Это породило в городе панические слухи, будто до пятидесяти тысяч горцев идут к губернской столице, чтобы освободить пленника. Ничего такого на самом деле не было, а был торжественный прием, устроенный бывшему врагу квартировавшими в Ставрополе русскими офицерами. Историк Григорий Прозрителев, будучи мальчишкой, сам видел приезд знаменитого имама. Он писал, что вечером того дня в Воронцовской роще (ныне Центральный парк) в честь гостя давали спектакль. «После официального ужина роща озарилась иллюминацией, заиграл духовой оркестр. Шамиль был в белой черкеске, папахе с чалмой, зорко посматривал по сторонам и поглаживал свою рыжую бороду. Перед посещением Воронцовской рощи его провезли по городу, и он был потрясен увиденным. «Неужели и Петербург такой великий?» – спрашивал Шамиль. И когда ему говорили, что Петербург во сто крат больше и краше, не верил…».
На доме, где ночевал предводитель горцев, в 1927 году появилась сообщавшая о том мемориальная доска. Это, впрочем, не спасло его от сноса, а может, и сильно ему способствовало. В советские годы отношение к Шамилю сильно менялось – от его прославления как героя «освободительной борьбы с царизмом» до клеймения поборником «оголтелого национализма».
Находившуюся напротив гостиницу для офицеров Кавказской армии время тоже не пощадило. В 1949 году вместо нее к небу вознесся шпиль ампирной высотки, построенной к 70-летнему юбилею Сталина. Позднее здесь же установили первый ретранслятор, благодаря которому в город пришло телевидение. Так современные веяния сомкнулись с древними традициями на этом ставропольском «перекрестке цивилизаций».