Есть в Ставрополе места, которые несмотря на смену властей и эпох несут на себе одни и те же символы, сохраняя свое особое назначение. Смысл этих мест снова и снова проявляется с поразительным постоянством. Как будто не люди решают, чему там быть, а сам «гений места» упрямо стоит на своем, пытаясь сообщить нам нечто важное.

 Варваринская церковь

Ставропольский писатель Илья Сургучев, уехавший после революции в парижскую эмиграцию, вспоминал там один из самых трогательных уголков своего родного города: «Далеко, далеко отсюда, в ограде Варваринской церкви, под небольшим крестом белого мрамора, лежишь ты, уже пять лет ожидая меня, но едва ли кости мои лягут около твоих: слишком далека твоя могила». Ностальгические слова его проникновенной беллетристики были навеяны грустью по рано ушедшей супруге. Варваринская церковь стала у Сургучева образом потерянного рая, обителью чистых душ, недосягаемых и прекрасных.

Место это и впрямь необыкновенно. Храм во имя Святой Великомученицы Варвары был в числе первых каменных церквей города Ставрополя-Кавказского. Его построили при Варваринском кладбище, что существовало здесь, по меньшей мере, с конца XVIII века. Теперь там находится Строительный техникум и начинается улица Розы Люксембург, которая до революции тоже называлась Варваринской.

Святая Варвара более известна на Западе как Санта Барбара, ибо издревле почитается и православными, и католиками. Она родилась в IV столетии в Гелиополе – древнем центре египетских мистерий. Там, по преданию, обитала мистическая птица Феникс, время от времени сгоравшая на костре и вновь возрождавшаяся из пепла. Уж и не знаю, совпадение ли, но Сургучев также подписывал свои фельетоны на страницах ставропольских газет звучным псевдонимом «Феникс».

Не удивительно, что одна из самых загадочных святых ранней Церкви была родом из Гелиополя. Как пишет французский египтолог Кристиан Жак, «величайшим центром магии в Египте, вероятно, был священный город Гелиополь, «город Солнца», где разрабатывалась самая древняя теология. Здесь хранились многочисленные папирусы, «магические» в самом широком смысле этого слова, включая тексты по медицине, ботанике, зоологии и математике. Многие греческие философы и ученые посещали Гелиополь для изучения этих знаний». Варвара, подобно своим ученым землякам, тоже выросла весьма мудрой и даже пошла гораздо дальше них в познании неведомого…

Санта Барбара как она есть

Отец Святой Варвары, знатный гелиопольский вельможа, выстроил для нее высокую башню и поселил там дочь, чтобы до времени оградить ее от соблазнов суетного мира. Пребывая в полном одиночестве на верхнем этаже башни, днем она не сводила глаз с необозримых далей, а ночью с восторгом всматривалась в сияющие россыпи созвездий и пышные туманности неисчислимых галактик. Созерцая с высоты башни красоту и величие Божьего мира, Варвара стала сомневаться во всесилии рукотворных идолов своего отца. Путем естественного откровения она пришла к вере в незримого, но живого Творца всего сущего. Все свое время она проводила в размышлениях о Нем, ища следы Его присутствия в окружающей вселенной и в потаенных глубинах своего сердца.

Между тем, пришло время для замужества, и отец стал выпускать Варвару для общения со сверстниками. Тут она и познакомилась с гелиопольскими христианами, которые посвятили ее в свое учение, столь созвучное ее собственным многолетним раздумьям в тихом уединении каменной башни. Варвара уверовала во Христа и тайно крестилась.

Тогда же ее ничего не подозревавший отец затеял строительство нового дома. На южной стене проектом предусматривалось два окна. Варвара попросила рабочих сделать три – по образу Троичного Света своей новой веры. Они прониклись к ней за это особой любовью и отныне стали почитать ее своей покровительницей. Когда удивленный вельможа спросил мастеров-каменщиков о причинах отклонения от первоначального плана, те сослались на желание его дочери, которая, в свою очередь, пояснила: «Три лучше чем два, ибо у неприступного, неизреченного Света Троичного три окна». Взбешенный родитель понял, что Варвара стала христианкой и пытается через зодчество проповедовать догмат о Троице. Недолго думая, он отправил свое дитя на суд к градоначальнику.

Тот уговаривал ее отречься от Христа. Получив отказ, правитель Гелиополя подверг девушку жестоким пыткам. В Варварином житии сказано, что мудрую деву обезглавил сам ее жестокосердный отец, которого вскоре после этого поразила молния, оставив от него лишь горстку пепла.

Европейские архитекторы

В средние века все строители Западной Европы считали великомученицу из Гелиополя патронессой своей профессии. «Святая Варвара, – пишет историк Майкл Джонстоун, – является покровительницей каменщиков и каменотесов». Его коллега Джаспер Ридли добавляет, что средневековые строители чтили «Святую Варвару, которая защищала каменщиков от молний».

Илья Сургучев

Интересно, что церковь святой Варвары в Ставрополе начала строиться в 1848 году, сразу вслед за каменным собором Святой Троицы, и таинство ее мученица Варвара проповедовала через символизм архитектуры. «Церковь эта, – писал в XIX веке патриарх нашего краеведения Иосиф Бентковский, – хотя и не так обширна, но по внутренней свой отделке и наружной красоте занимает видное место. В ней есть замечательный образ великомученицы Варвары во весь рост, украшенный богатой серебряной ризой».

Краевед Герман Беликов сообщает, что для Варваринской церкви «план и фасад выполнил архитектор Висконти, при этом было указано: «наблюдение за производством построения поручить архитектору Мейснеру». Важно отметить, что многие представители рода Мейснеров были масонами, то есть преемниками все тех же средневековых каменщиков. В частности, знаменитый гравер и медальер Карл Иванович Мейснер – отец известного церковного зодчего Карла Мейснера – в 1775 году посещал петербургскую Ложу Урании. Он делал памятные медали к коронациям Павла I и Александра I, а также исполненную таинственного символизма медаль за Отечественную войну 1812 года. На ней Мейснер изобразил Всевидящее Око в треугольнике, а сзади – девиз рыцарей-тамплиеров: «Не нам, не нам, а Имени Твоему». И вот один из представителей этой фамилии потомственных «вольных каменщиков» приложил руку к проектированию в Ставрополе Варваринской церкви, посвященной святой патронессе их ремесленного братства.

А некрополю-то не одна тысяча лет!

История находившегося при церкви Варваринского кладбища – кстати, старейшего в городе – оказалась почти фантастической. Там было обнаружено, по крайней мере, одно захоронение еще античной эпохи – того времени, когда на месте Ставрополя была торговая колония древних греков. Еще до революции, при ликвидации небольшой части Варваринского некрополя, пришедшей в ветхость и отданной уже тогда под застройку, горожане выкопали здесь полуистлевший скелет, во рту которого нашли золотой древнегреческий статер. До нашей эры у эллинов был обычай – класть монету в рот погребаемому, чтобы ему было чем распалиться с Хароном, лодочником в царстве мертвых. Эта находка сразу же увеличила возраст Варваринского кладбища на пару тысяч лет.

Большевики не пощадили церковь Святой Варвары и древний некрополь окончательно сравняли с землей. На месте храма при новой власти непостижимым образом возник Строительный техникум. Это место продолжало упорно транслировать все те же судьбоносные смыслы. Когда-то кладбище ставропольских первопоселенцев выросло над древнегреческим могильником, а теперь учебное заведение для строителей было возведено вместо святилища в честь небесной покровительницы каменщиков.

Над входом в здание появился советский ампирный барельеф с символикой, подозрительно напоминающей масонскую. Там изображена раскрытая книга с лежащим на ней циркулем под пятиконечной звездой. Такие же знаки часто встречаются на орденских гравюрах «вольных каменщиков». На барельефе присутствуют и два перекрещенных молотка – традиционный символ великомученицы Варвары, который до сих пор можно увидеть на посвященных ей церквях по всей Европе.

Кто знает, случайно ли это? Или же тот, кто принимал решение о проектировании здесь школы для строителей, имел вполне ясное представление о сокровенном смысле данного места и о связанных с ним знаках древнего ремесла? Так или иначе, факт остается фактом. Историческая преемственность символов в этом загадочном уголке губернского Ставрополя вполне очевидна.

Текст Романа Нутрихина