Только сразу договоримся: фильм про Алису с книгой мы не сравниваем. Почему? Да потому, что у них только названия похожие, а все остальное разное. Если бы Кэрроллу сказали, что его героиня – капитан дальнего плавания, что она сражается с пиратами, бедный математик сразу потерял бы к такой бой-бабе всякий интерес. Он любил нежных девочек возраста Лолиты, но иного воспитания. А эту Алису отправил в зазеркалье Голливуд.

Налицо все приметы – активная героиня, которая любой сказочный мир перекроит по своему разумению или по своему недоразумению. И паточная (от слова патока) мораль. Или правильнее сказать, мораль, сладенькая и вязкая, как кленовый сироп, в котором тонут крошки печенья?

Все изобретенные Кэрроллом персонажи и ряд тех, до кого автор не додумался, втянуты в процесс спасения Безумного Шляпника. Он «ушел в себя и теперь сам не свой». Это первое, что сообщают героине, как только она попадает в зазеркалье.

Внимательный читатель должен поймать меня на грамматической ошибке. Зазеркалье – название некоего места, потому оно должно писаться с большой буквы, разве нет? Применительно к фильму это не так.

Отражающая поверхность удивляла людей веками. Точная копия «внешнего» мира при внимательном рассмотрении оказывалась как бы вывернутой наизнанку. Попробуйте пожать руку своему отражению и убедитесь, что ваша десница – его шуйца. Или по-современному, ваша правая его левая. Проникновение сквозь эту плоскость должно было привести в совершенно иной мир. По сравнению с собственным, привычным. И все, что за посеребренной пленкой расположено, обязано быть, как минимум, «наоборотным». В этом секрет зеркала.

Тех, кто заманил Алису во вторую серию приключений, вопросы симметрии (а это всегда пространство) интересуют меньше всего. Предмет их исследования — Время. Поэтому зазеркалье у нас будет писаться со строчной. А Время – с прописной, тем более что в фильме это имя одного из главных персонажей.

Когда критик говорит о голливудских экранизациях, особенно если речь идет о хорошей литературе, чаще всего он сетует на примитивность прочтения. Свести тонкую вязь смыслов, метафор и подтекстов к резвому сюжету и прямолинейному выводу из него по принципу «кто победил, тот и хороший», — это американцы умеют. Вот только Тим Бёртон никак не типичный янки или, наоборот, техасец. У этого человека мозги сдвинуты с отметки «заурядность» в нужную сторону. И не говорите мне, что ставил вторую часть Алисы не он. Режиссировал Джемс Бобин, но ответственность за изобразительное решение взял на себя постановщик первой части. И это все предопределило.

«Зазеркалье» производит очень странное впечатление: здесь как бы два фильма в одном. При этом один из них – шедевр, а другой – очень сильно не.

По сюжету Алисе нужно вернуться в прошлое, чтобы спасти семью затосковавшего по родным Шляпника. И героиня прорывается в замок Времени. Здесь начинается игра сущностями. Хозяин строения – человек? Вряд ли. Скорее, персонаж. Олицетворение судьбы. У него висят карманные часы-луковицы. Каждая отмеряет жизнь какого-то человека. Саша Барон Коэн смотрит на циферблат и говорит кому-то: «Твои минуты закончились». И снимает хронометр, убирая хозяина из сообщества тех, кто еще тикает. У Времени из затылка торчат детали часового механизма. А по коридорам замка мечутся мелкие металлические секунды. Звучит приказ: «По 60 соберись», и они складываются в минуты, те – в часы. Это если необходимо решать масштабные задачи.

Анри Бергсон писал о двойственности времени: оно состоит из частичек – тех самых, по фильму, железненьких. И оно же – протяженность или длительность. Это – Океан Времени, по которому несется Алиса на хроносфере. А по пятам за ней на ручной дрезине времени, качая рычаг, мчит сам Время. Он обязан отнять у нахальной похитительницы уникальный аппарат, способный закинуть седока в «когда угодно». Добавьте страшную месть господина Хроноса друзьям нашей героини: он сделал так, что у них всегда будет без одной минуты пора пить чай. Вот он, в чашке, ароматный, парящий. Но попробовать не удастся никогда. Не то время. На каком-нибудь втором или третьем плане обязательно творится какое-то безумие. В какой-то момент по улице местного городка вальяжно прохаживаются рыба и лягушка. Красную королеву охраняют стражники, состоящие из моркови, огурцов и других овощей, — как аллегории Джузеппе Арчимбольдо. И она отгрызает от них куски, одной даме вообще нос-морковку схрумкала. Они и взбунтовались, потому что коронованная особа жрет слуг заживо.

Посыпьте получившееся зрелище крошкой из шуток о подходящем и неподходящем времени, прибавьте хулиганские выходки: проблемы Красной Королевы начинаются после того, как она врезалась головой в часы, столкнулась со временем. Наконец, Чеширский котенок куда забавнее самого себя в зрелом возрасте. И вообще, ничто так не украшает любую кинокартину, как симпатичный кот. В общем, изобразительная сторона второй части (ни за что не употреблю кошмарное слово сиквел) заставляет с уважением отнестись к тени Льюиса Кэрролла. Он такого не писал. Но мог бы.

А вот вам то, чего математик никогда не выдумал бы. Сюжет: мама наказала двух девочек, запретила есть десерт. Одна тайком печенье сожрала, а крошки замела под кровать сестре. И не призналась в обмане! Самое ужасное — подлянку устроила хорошая Белая королева будущей плохой Красной. Потрясенная коварством девочка озлобилась. А мир, потерявший нравственную основу, стал разрушаться. В результате Время скончался, распалась связь времен, все заржавело и рассыпалось в труху.

То есть мы хотим сказать, что в зазеркалье сошлись «лед и пламень»? Гениальный визуалист Тим Бертон и маловысокоталантливая сценаристка Линда Вулвертон? Совсем не то мы пытаемся выразить. Во-первых, одаренность Бертона чаще всего выплескивалась в достаточно противоестественных жанровых гибридах, этаких «тянитолкаях». Нарисовать зверька, у которого с обоих концов тела головы, нетрудно. Детишки пребывают в восторге. А скептичный взрослый задумывается о некоторых процессах пищеварения и всего, что за ним следует, и впадает в растерянность. Сплошные головы — это замечательно, но место, к которому обычно крепится хвост, природа тоже не зря ведь придумала, а? Это я подвожу к суждению, что комедия ужасов – «тянитолкай» и есть. Поклонники считают, будто у этого жанра две головы. Противники – наоборот. Но и те, и другие согласятся: что -то в этом жанре удвоено, но чего-то и не хватает. И ежели творец питает пристрастие к таким соединениям, этот факт намекает на некоторую неудовлетворенность художника реальностью, данной ему в ощущениях. Во-вторых, кроме «Сонной лощины» и «Трупа невесты», творения Бертона регулярно украшали второй ряд мирового кинематографа. То есть по «классу килек» режиссер – крупная рыба, но если сравнивать с китом… (Автор помнит, что киты – млекопитающие), а «Зазеркалье» — это идеи, достойные парадоксального ума Льюиса Кэррола, которые втиснуты в прокрустово ложе принятых в обществе США убеждений, давно уже превратившихся в предрассудки. Для детей – это яркая сказка. Для тех взрослых, кто не утратил еще способности замечать, сопоставлять и размышлять, — это пример того, как свободную способность творить общество пытается влить в привычные формы понимания мира.

А вообще киношка ничего. Если не особо загружаться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *